Следите за нами в социальных сетях:

Единая отраслевая платформа по электронике, микроэлектронике и новым технологиям
База знаний

Здесь мы собираем самые интересные статьи, интервью, репортажи и многое другое. Зарегистрируйте личный кабинет и вам будет открыт полный доступ

20-08-2018

Радиоэлектроника, которая есть

10 | 1797

Алексей Смышляев


Высокие технологии, к которым по праву относится и радиоэлектронная отрасль, — бизнес неудобный. Сверхприбыли здесь случаются редко и зависят от определенных обстоятельств. При этом труда и капиталовложений требуется много, сроки окупаемости оставляют желать лучшего, да и рисков хоть отбавляй.

Но, тем не менее, отечественная радиоэлектроника существует. О нынешнем положении дел и перспективах развития отрасли мы поговорили с директором Департамента радиоэлектронной промышленности Сергеем Хохловым.

В Министерство промышленности и торговли я приехал заранее и морально настраивался на ожидание (в приемной мне сообщили, что директор на выезде). Но ровно в назначенное время дверь открылась, и на пороге появился Сергей Владимирович. Когда позже в разговоре я обратил внимание на этот факт, мой собеседник с улыбкой отмахнулся: «К сожалению, обстоятельства не всегда позволяют оставаться пунктуальным».

 

— Сергей Владимирович, кто, как не вы, обладает объективной картиной «истинного положения дел». Поэтому первый вопрос именно об этом: как вы можете охарактеризовать российский рынок радиоэлектроники?

— Наверное, это покажется странным, но я бы разделил понятия радиоэлектронная промышленность и одноименный рынок.

Особенности отечественной радиоэлектроники все еще сильно связаны с заделами, созданными при Советском Союзе, и в том числе поэтому ориентированы преимущественно на оборонный заказ. Лет 10–15 назад специфика большой массы производств стала в хорошем смысле сбиваться в сторону интегрированных структур, холдингов, но все же пока преобладает оборонная тематика выпускаемой продукции.

В этом есть определенный плюс, так как увеличение военных расходов стимулирует темпы развития промышленности. Ведь и самолеты, и корабли это примерно на пятьдесят процентов — радиоэлектронные изделия и блоки.

При этом в последние годы появляются новые, в основном частные, компании, которые в силу иерархических особенностей не могли играть на военном рынке (на него очень сложно выйти) и искали себя в выпуске гражданской продукции: телекоммуникационного, измерительного оборудования, вычислительной техники, навигационных приборов, автоэлектроники. В каждом сегменте есть хорошие ростки, которые мы пытаемся поддерживать. Но если делать свежий обзор, то так называемая гражданка составит не больше 6–8 процентов от всего объема товарной продукции радиоэлектроники. Такое соотношение я связываю в основном с большими и первоочередными задачами гособоронных заказов.

Если от промышленности переходить к разговору о рынке, то могу однозначно оценить, что российский рынок есть, он большой, но в то же время отечественный производитель слабо представлен на рынке мировом. Туда очень тяжело попасть. И если раньше в тех же телекоммуникациях мы технически проигрывали американским компаниям, то, подтянувшись до их уровня, начали проигрывать китайским производителям. Причем не технически, а с точки зрения финансовых инструментов и комплексных услуг, которые должны предоставляться вместе с техническими решениями.

Возвращаясь к оборонным предприятиям, отмечу, что у них не было ни времени, ни ресурсов обращать внимание на рынок гражданской продукции. Сейчас пик гособоронзаказа уходит, и, чтобы загрузить созданные мощности, этим предприятиям необходимо перестраиваться на гражданский рынок. В прошедшие два-три года уже произошел значительный рост выпуска продукции для нужд населения.

 

— Вы сказали, что в последние годы рынок радиоэлектроники все больше пополняют частные компании. И это при том, что высокотехнологичным бизнесом заниматься очень сложно. Как вы думаете, что мотивирует предпринимателей брать на себя значительные риски?

— Да, высокотехнологичный продукт очень затратен. Да, это дорогой персонал, дорогие исследования и разработки, дорогое оборудование. Но существуют компании — «Т-Платформы», «Т8», тот же «Диполь» и многие другие, — которые справляются с такими рисками. Может, уверенность в себе — и есть их мотивация?

Также хочу отметить, что есть промышленники, которые, переоборудовав производство с незначительными финансовыми вливаниями, сумели наладить выпуск продукции на оборудовании прошлых поколений. Это позволяет выпускать продукцию разной степени технологичности с меньшими затратами.

Скажем так: продукции действительно высокого уровня технологичности у нас немного. Но тот узкий сегмент, где такие изделия есть, может соперничать с иностранными конкурентами в первую очередь по техническим характеристикам. По всему остальному, по финансовым условиям мы с мировыми брендами пока конкурировать не можем. Но у нас отличные разработчики, которые способны создавать продукты, превосходящие рыночные аналоги. И у тех отечественных производителей, кто уже продает свою продукцию, технического отставания нет. А чей-то успешный пример — это ведь тоже мотивация.

 

— Может, дополнительной мотивацией способны стать инструменты господдержки? Они есть?

— В настоящее время у нас в министерстве существует порядка восьмидесяти целевых субсидий для поддержки отраслей промышленности. Это субсидии на разработку продуктов и их продвижение, на создание новых производств. Есть около семнадцати субсидий для поддержки экспорта.

Еще одна из форм поддержки — займы из Фонда развития промышленности. Данный механизм так хорошо себя зарекомендовал, что помимо федерального фонда по его подобию в разных местах создаются фонды региональные. Ведь по факту это кредиты на льготных условиях (по достаточно низкой ставке), позволяющие запускать новые промышленные проекты.

Также есть государственная программа с тремя видами субсидий. Первый вид ориентирован на создание научно-технического задела (на разработку нового продукта). Вторая субсидия позволяет компенсировать часть процентной ставки по кредитам, привлеченным на организацию производства. Третья субсидия пока узкоцелевая, предназначенная для поддержки производства изделий микроэлектроники в платежных системах и позволяющая выходить на рынок с конкурентными ценами.

 

— Как вы можете оценить эффективность этих инструментов?

— Субсидии начали работать в 2016-м. Результат есть. По госпрограмме был запущен 101 проект. Из них по двенадцати проектам в прошлом году уже получены первые продажи. В денежном выражении цифры пока небольшие: примерно 1,1–1,3 млрд рублей, но это реальные продукты на реальном рынке.

 

— Чем в итоге производители должны рассчитаться за предоставленные льготы?

— Условия, в моем понимании, жесткие. Первое — принятие на себя обязательств по софинансированию (не менее 50 процентов от общего бюджета). Второе — соблюдение определенных проектных показателей, установленных самими заявителями. Если эти показатели не выполняются, то субсидия подлежит возврату. Простые, но справедливые условия.

Хочу уточнить, что это продуктовая программа. Поддерживаются не разработки в прямом виде, а именно продукты, которые потом будут продаваться. Разработки очень сложно коммерциализировать, продвигать. Именно поэтому очень много интересных проектов в итоге легло на полку.

 

— Легло на полку из-за специфики отечественного рынка? В чем она, кстати, на ваш взгляд?

— Во всем мире, как я понимаю, есть прямые или косвенные преференции для своих производителей. У нас такие преференции пока выставить тяжело. В лучшем случае мы можем закрыть рынок для госзакупок, что и пытаемся делать. У нас есть понятие отечественного производителя, и есть два постановления. Одно постановление № 9 от 2017 года устанавливает запрет на допуск товаров иностранного производства, предназначенных для нужд обороны и безопасности государства. То есть организации перед закупкой обязаны убедиться в отсутствии аналога российского происхождения. Второе постановление, которое, надо сказать, еще не работает в полной мере, вводит ограничения госзакупок по отдельным видам радиоэлектроники на следующих условиях: если есть два аналогичных товара, выпускаемых в России, то конкурс на закупку нужно проводить между ними. Правило третьего лишнего.

Определенную услугу нашему рынку оказал санкционный режим, позволивший российским закупщикам внимательней рассмотреть отечественных же производителей. В качестве примера можно привести телекоммуникационные изделия, внесенные в реестр оборудования российского происхождения. Статистические данные показывают, что в 2015 году продажи здесь были примерно на уровне 1 млрд рублей, в 2016-м они уже превышали 4 млрд, а в 2017-м, по еще не до конца собранным сведениям, продажи уже превысили 12 млрд рублей. Такая динамика — следствие сложившихся преференций, которые были внедрены в госзакупки. Открытый же рынок регулировать не удается из-за обязательств перед ВТО, ограничивающих наши действия.

 

— Если продолжить тему санкций, как еще они повлияли на рынок?

— Если говорить о негативе, надо признать, что, несмотря на успехи отечественного станкостроения, большую часть установочного оборудования мы закупали за границей. А теперь давайте вспомним, что большинство наших предприятий — оборонные. Разумеется, у предприятий из санкционного списка возникли сложности с техническим перевооружением.

Но, с другой стороны, с возникновением спроса получило толчок развитие российского станкостроения. Также положительный сдвиг наблюдается и в применении отечественных электронных компонентов. И наибольшие успехи — в ракетно-космической отрасли. На тот момент, когда производители этого сегмента попали под санкции, космические аппараты комплектовалось иностранными решениями. Сейчас же процент применения решений отечественных КБ в данной аппаратуре превышает 76 процентов. К сожалению, эти успехи пока с трудом диверсифицируются на рынок гражданской продукции.

В любом случае, общаясь с людьми на местах, я понял, что в процессе импортозамещения все увидели больше плюсов, чем минусов. Ведь для производителей этот процесс предоставляет возможность продать внутри страны то, что раньше не покупали. И это не значит, что отечественные решения покупают от безысходности и они отстают от западных. Хотя, да, есть вещи, которые технологически мы еще не можем сделать, но их становится все меньше.

 

— Не может ли взаимная изоляция повредить обмену технологиями, продвижению технической мысли и профессиональному развитию?

— Не переоценивайте степень изоляции. Научные специалисты не прекратили общение, они все так же посещают выставки, симпозиумы, конференции. Они отслеживают и прекрасно видят текущие тенденции.

К тому же в отличие от прошлого в современном мире немыслим железный занавес. Нас окружает Интернет, кладези информации в Глобальной сети, широчайшие возможности для взаимных коммуникаций.

 

— Кстати, как бы вы объяснили, что в отличие от высокого профессионального уровня отечественных разработчиков софта, уровень нашего «железа», харда во многом проигрывает мировым аналогам?

— Корни в том, что мы обсуждали в начале нашего разговора — в исторической ориентации большей части промышленности на оборонные нужды. А сменяемость решений в оборонке немного другая. Если в гражданской радиоэлектронике эта сменяемость измеряется условно тремя годами, то в оборонных технологиях цикл создания нового изделия равен примерно десяти годам. Есть определенная инертность технологической мысли.

Ну а теперь свяжите эту специфику, эту естественную инертность с тем, что оборонка это в первую очередь, как вы называете, хард, и тогда получите ответ на вопрос.

 

— Сергей Владимирович, спасибо, что вы были откровенны, не скрывали и минорные ноты, но все же, обобщая сказанное, я понимаю, что у вас оптимистичный взгляд на развитие нашей радиоэлектроники?

— Прогнозы более чем оптимистичные! Потому что мне очевидно, что наши мозги начинают думать по-другому. Люди начали понимать, что «жирный» пласт оборонной промышленности, который так удобно было разрабатывать, заканчивается. А русский менталитет таков, что мы начинаем думать, шевелиться тогда, когда нас вывели из зоны комфорта. Сейчас мы в положении той самой лягушки из басни, которой, чтобы сбить масло из сметаны и выжить, нужно шевелить лапками очень быстро и много.

Я знаю, о чем говорю, так как посещаю много предприятий. Высвобождаются производственные мощности, их нужно загружать. И вместо ракет начинают, например, делать отличные сеялки для сельского хозяйства.

Помимо этого, в процесс стали активно включаться региональные власти, оказывая дополнительную поддержку предприятиям на их территории и помогая выйти на местные рынки. Например, в Санкт-Петербурге создан фонд поддержки «Конверсия», который объединяет местные предприятия, выстраивает диалог с региональной властью и контролирует потребление продукции этих предприятий внутри самого региона.

 

— А не получается ли в этом случае некая палка о двух концах, когда лоббируя интересы одних, мешают выходу на местный рынок конкурентам из других регионов?

— Во-первых, мы пока не замечали, чтобы это сильно мешало межрегиональной конкуренции. Картина скорее такая, что в первую очередь идет конкуренция с иностранной продукцией, вытеснение с рынка именно ее.

Во-вторых, почему нет? Предприятие платит налоги, создает рабочие места в конкретном регионе и потому рассчитывает на определенные преференции. По-моему, это справедливо!

 

— Коль мы заговорили о местных производителях, могли бы вы вспомнить какое-нибудь яркое впечатление из последних поездок по предприятиям?

— Сходу приведу хороший пример. В Санкт-Петербурге есть частное оборонное предприятие «Радар ММС», работающее и с гражданским рынком и чей проект можно и нужно довести до практического исполнения.

Специалисты «Радара» создали противопожарный датчик. В отличие от традиционных приборов, которые улавливают только дым, то есть реагируют на открытое горение, у этой разработки реакция начинается уже на стадии тления. То есть по сравнению с привычными датчиками разница во времени реакции составляет около двадцати минут! В экстренной ситуации это целая вечность. Представляете, сколько трагедий можно было бы избежать? Такой разработкой, которая, кстати, не является профильной для данной компании, можно гордиться.

 

Интервью провел Главный редактор журнала «Эксперт+» Алексей Смышляев, Группа компаний «Диполь»

 

Официальный сайт Группы компаний "Диполь": www.dipaul.ru

       

Понравилась статья? Поставьте лайк


Электроника Производство электроники